Сараево: Осада, религия и этничность

Стена в Сараево “Я люблю этот город. Я защищаю этот город”

До переезда в Сараево я мало знала о Балканах, Боснийской войне 1992-1995 года и осаде города, которая длилась 3,5 года. Но, пока я там жила, я будто пропиталась чувством трагедии.

Все, кого я встречала, пережили войну: детьми, подростками, беженцами в соседних странах, солдатами Боснийской армии, переводчиками и водителями ООН, простыми жителями, которым приходилось выживать с семьями. Кто-то был ранен. Кто-то убивал. Кто-то провел детство в подвале дома. Кто-то потерял близких.

Физически Сараево еще не восстановлен от повреждений полностью, поэтому следы войны везде – на тротуарах и зданиях. Но и эмоционально город до сих пор живет пережитым горем, потому что воспоминания до сих пор свежи.

Люди часто ссылаются на войну. Например, одна моя коллега говорила, что терпеть не может маргарин, потому что во время осады им приходилось питаться только хлебом с маргарином. Другая боялась громких звуков после бомбежек и обстрелов.

Узнав больше о войне, я лучше начала понимать жителей Сараево.

Повсеместное курение, причинявшее мне много неудобств в начале, со временем перестало раздражать. Во время войны единственным работающим предприятием была табачная фабрика, и заплату на ней выдавали товаром. В отсутствие валюты сигареты обменивались на продукты. Люди курили из-за стресса и голода.

Сараевцы любят шумные застолья, потому что пережили голод, потому что празднуют жизнь.

Старшее поколение много ностальгирует по довоенному Сараево, когда он был частью процветавшй и сильной Югославии. Оно разочаровано в Европейском союзе и прилично подустало о “международного контингента” – иностранцев, заполонивших город после войны с НПО и миротворческими организациями. Они недовольны Дайтонским соглашением и текущим состоянием Боснии и Герцеговины, но аккуратны в выражениях. Хрупкий мир им дороже.

“У нас есть паспорта, мы независимая страна, у нас есть работа, у нас есть мир. Что еще нужно?” – слышала я не раз от людей постарше, не понимавших, почему молодежь готова протестовать из-за безработицы и низких зарплат. Из всех бывших югославских республик, хуже всего дела идут у Боснии, и война – одна из причин.

Я перевела главу из книги “Улица Логавина: Жизнь и смерть в одном дворе Сараево” (Logavina Street: Life and Death in a Sarajevo Neighborhood) британской журналистки Барбары Демик. Она многое объясняет о Боснийской войне , а также дает хороший портрет Сараево и его жителей. Все фотографии сделаны мной.

Православная церковь в Бане-Луке

“Несмотря на неприязнь, навязанную войной, ни одна христианская церковь не была тронута мусульманами Сараево. Кроме случая, когда несколько детей были пойманы на краже свечей.

Это не шло ни в какое сравнение с подконтрольными сербам территориями Боснии, где буквальной каждая мечеть была разрушена. В Бане-Луке, которая сейчас принадлежит Республике Српской, сербские повстанцы взорвали каждую мечеть. Они даже не пожалели мечеть Ферхад Паша 16 века, одно из старейших произведений исламского искусства в Югославии и главную туристическую достопримечательность в городе.

Восстановленная мечеть Ферхад Паша в Бане-Луке

Бежавшие в Пале сербы не могли поверить телерепортажам, что ни одна православная церковь в Сараево не пострадала от рук мусульман. Мустафа Орман, руководивший мечетью 15 века рядом с кладбищем на улице Логавина, говорил: “Что бы ни делали сербы, мы никогда не уничтожим церковь или любой другой религиозный памятник. Ислам – всепрощающая религия. Ислам терпим. Мы уважаем все религии.” Он говорил о терпимости и три дня спустя, после того, как его жена была убита взрывом на сараевском рынке 5 февраля.

Розы Сараево – воронки на асфальте от артиллерийских снарядов, заполненные красной краской, в местах, где погибло больше всего людей.

Во время войны духовные лидеры играли такую же важную роль как и солдаты на передовой, защищая город о забвения. Во время Рождественской мессы лидеры всех конфессий сидели в первом ряду в Римской католической церкви, открыто наплевав на Караджича (Радован Караджич – сербский политик, осужден за военные преступления против боснийских мусульман – прим.) и всех, кто говорил, что людям в Боснии не ужиться друг с другом.

В Республике Српской другой военный преступник, осужденный за геноцид, Ратко Младич – национальный герой. Футболки с его цитатой “Боюсь только Бога и больше никого”.

Не то чтобы у жителей Сараево были сверхчеловеческие запасы терпимости и прощения. Главной политикой боснийского правительства всегда был дух воссоединения, пока оно пыталось установиться как законно избранное правительство всех боснийцев – сербов, хорватов и мусульман.

В Сараево в новостных сюжетах телерадиокомпании BiH врага называли “сербами Караджича”, “сербскими агрессорами” или “четниками”, но никогда просто “сербами”. Основным посланием было то, что не все сербы были преступниками.

Президент Боснии Алия Изетбегович и премьер-министр Харис Силаджич придерживались позиции, что сербы по другую сторону были в большинстве приличными людьми, которыми манипулировала группа военных преступников.

Пропаганда из Пале, столицы боснийских сербов, была прямо противоположной. Языком времен крестовых походов ведущие объявляли о священной войне ради уничтожения мусульман с сербской земли. Мусульман называли “турками”, “фундаменталистами”, “моджахедами”, исламскими борцами за свободу. Иногда звучало уничижительное balije, что грубо говоря, аналогично слову “ниггер” в США.

В сербском националистическом фольклоре 28 июня 1389 года – важная дата. В тот день османские турки победили средневековую Сербскую империю в битве при Косовом Поле (Kosovo Polje). Даже шесть веков спустя, сербские милитаристы возвращались к тем событиям, как будто они произошли вчера, и манипулировали историей ради оправдания насилия против мусульман в 20 веке.

В 1995 году православный священник из Илиджи (район в Сараево, преимущественно сербский – прим.) сказал мне, что “дети мусульман вырастут, чтобы снова убивать сербов”. В противоположность добродушным клирикам Сараево, он настаивал, что “сербы могут жить в согласии с кем угодно, кроме мусульман и хорватов”.

“Тот, кто прощает, хуже того, кто совершает дурное”, – говорил он.

Тем не менее в городе было много историй о невероятной доброте и смелости с обеих сторон. Фатима Соколович, 75-летняя беженка из Грбавицы (район в Сараево, преимущественно сербский – прим.), вспоминала, как ее ближайшие друзья-сербы рисковали жизнями, чтобы помочь ей.

“Все время, что я жила в Грбавице, я не припомню ни одного разногласия с соседями,” – говорит Соколович. “Я не знаю, смогут ли люди даже спустя 100 лет написать историю этой войны. Чем дольше ты здесь, тем меньше ты понимаешь, что происходит”.

Неудивительно, что американцы были сбиты с толку боснийской войной, как и сами жители Боснии.

Конфликт чаще всего называли “межэтническим”, хотя все стороны принадлежат к одной этнической группе. Основная разница между воюющими заключалась только в религии, которую они практиковали, но называть войну конфликтом на религиозной почве тоже было бы неверно, потому что большинство югославов были нерелигиозными людьми.

Югославы (буквально южные славяне) -потомки славянских племен, кочевавших по балканскому региону в 3-4 веках. Те, кто осел на западе, приняли веру Римской католической церкви на территории современной Хорватии. На востоке сербы приняли православного христианство Византийской империи. Мусульманами стали славяне, обращенные в ислам в течение четырех столетий, пока Босния находилась под владением Османских турков.

Ветеран войны Салим рассказывает о боях на горе Требевич. Он и его сын, Скендер, ведут бизнес – турагентство Sarajevo Funky Tours

Если вы понаблюдаете за улицами Сараево, вы увидите темноволосых, светловолосых, голубоглазых, кареглазых, высоких и низких людей. Внешность жителей Сараево более разнообразна, чем во многих европейских столицах. Вы не сможете различить серба, хорвата или мусульманина по внешности. Единственный способ различить их – по традиционным мусульманским, католическим или православным именам, но даже это не гарантирует успеха. Лану Ласевич назвали в честь актрисы Ланы Тернер, и она мрачно шутила: “Я решу, мусульманское или сербское имя Лана после того, как увижу, кто победит.”

В бывшей Югославии, религия и этничность были спорными темами. Даже историческая наука искажена политическими диспутами. Сербские и хорвартские милитаристы – которые редко в чем соглашаются друг с другом – считают мусульманских боснийцев отошедшими от церкви христианами, предавшими свою веру и принявшими чужую религию ради сотрудничества с оккупировавшей властью. Сербы показывали исторические трактаты, предполагающие, что мусульмане изначально были христианами. Таким образом, они попытались подкрепить свои претензии на Боснию как часть “Великой Сербии”.

В 1993 году, когда на западе Боснии развернулись бои между хорватами и мусульманами, хорватские националисты заняли такую же позицию, настаивая на том, что боснийцы были на самом деле католиками и исторически Босния принадлежала Хорватии.

На самом деле, историки высказывали предположения, что средневековая Боснийская церковь была ни католической, ни мусульманской. Некоторые источники указывают, что до ислама боснийцы исповедовали богомильство – еретическую христианскую секту. Согласно этой теории, боснийцы поспешили принять ислам и встать под защиту Османской империи от преследований Боснийской церкви.

В любом случае, распространенное мнение среди современных историков гласит, что османские турки не практиковали насильственное обращение в ислам. Кроме албанцев, боснийцы были единственными османскими подданными, массово обратившимися в ислам. Тем не менее, под владением османцев, у мусульман были налоговые преференции и лучшие шансы на сохранение права на владение большими землями. В результате, большая часть феодальной аристократии обратилась в ислам. Это положило начало взаимоотношениям, сохранившимся до 20 века.

Разрушенная обсерватория

Конфликты между сербами и мусульманами были частыми на экономической почве. Сербский крестьянский класс бунтовал против более образованной и зажиточной элиты мусульман. Неудивительно, что после Второй мировой войны сербы присоединились к коммунистической партии в непропорционально огромном количестве. Мусульмане потерпели убытки, когда их имущество было коллективизировано.

Появление повстанцев-четников было вдохновлено бандитами-хайдуками – персонажами из сербского фольклора, которые, как Робин Гуд, грабили богатых турецких торговцев. В 1992 году четники, участвовавшие в этнических чистках мусульман на севере и востоке Боснии нагло вывозили телевизоры и видеомагнитофоны из домов мусульман, часто на угнанных “Мерседесах”.

Классовые различия были более или менее стерты в Сараево в 1990-х. Были богатые и бедные мусульмане, богатые и бедные сербы, и коммунисты всех религий. На улице Логавина, последние следы классового деления были видны только по домам жителей. Сербы обычно жили в новых многоэтажках, построенных в 1950-1960-е годы. Потомки старейших мусульманских семей жили в частных домах.

Деревянный фонтан Себиль на Baščaršija – в старом городе Сараево

Улица Логавина находится в сердце старого мусульманского района Сараево. Открытки 19-го века со времен австро-венгерского правления называют этот район Turkische Viertel – турецким кварталом. На одной улице, длиной меньше половины километра, стоят три мечети.

Во время осады, призыв к молитве звучал не из минаретов, а из-за кирпичной стены. В страхе от снайперов, муаззины не поднимались на вершину минаретов. В одной из мечетей микрофоны и громкоговорители были установлены внутри. Но вскоре пропало электричество, и муаззины начали призывать к молитве из огражденных дворов.

Несмотря на тихий зов, все больше верующих откликались на него. Космополитичные жители Сараево считали себя европейцами, но война сделала их чувствительными к различиям между собой. Шачира Ласевич говорит: “Мы никогда не знали, что мы были мусульманами, но сербы заставили, и сейчас я пытаюсь напоминать об этом своим дочерям”.

Туннель жизни рядом с аэропортом, через который в осажденный Сараево поступала гумпомощь и боеприпасы

Религия стала одной из немногих отдушин для людей без надежды. Большинство бизнесов были закрыты, кинотеатры не работали, электричества не было, и молитвы в мечети были одним из немногих доступных занятий. “Люди возвращаются в ислам, как бы заново открывая себя и свои корни,” – говорит Эдин Смайович, офицер под 30, живущий на улице Логавина. Как и многие люди его поколения, он вырос при коммунистическом режиме Маршала Тито, когда религия не приветствовалась.

“Ислам очень привлекателен для людей сейчас, потому что в исламе нет страха смерти. Каждый день как русская рулетка – ты не знаешь, будешь ты завтра жить или умрешь – и нужно во что-то верить.” – говорит он. “Раньше говорили “Спасибо Тито”, теперь мы благодарим бога.”

Памятник жертвам войны в Тузле. В результате взрыва снаряда, сброшенного сербской армией 25 мая 1995 года, погиб 71 мирный житель и 240 были ранены.

Большинство мусульман на улице Логавина не придерживаются строгих мусульманских ограничений. Многие не едят свинину, но мало кто откажется от пива или коньяка. Экрем и Минка Кальянач показывают мне старый фотоальбом, заполненный фотографиями детей, сидящих на коленях Санта Клауса. “Я праздную все праздники, даже Рождество”, – говорит Экрем.

Мусульмане ходили в гости к друзьям-католикам на Рождество в конце декабря, а через несколько недель праздновали Рождество с православными друзьями. Во время Байрама, самого важного мусульманского праздника, мусульмане приглашали в гости соседей и друзей-христиан.

“Нужно приглашать к столу людей, кто беднее тебя. Неважно, что сейчас все, что у нас есть – это гумпомощь ООН. Есть много бабушек и вдов, и мы обязательно приглашаем их”, – говорит Минка.

Баннер над джаз-клубом в Сараево, говорят, висит с 2010 года. “Европа. 1992-1995 было недостаточно?” Босния и Герцеговина не является членом ЕС.

Экрем начал держать пост в Рамадан во время войны. Так как еды итак постоянно не хватало, разница между периодами воздержания и приемом пищи была незаметной. Делила Ласевич тоже держала пост в 1993, когда она восстанавливалась после ранения осколком. Раньше Делила всегда стыдилась свой религиозной бабушки, завернутой в черное и читавшей Коран. Она все время извинялась передо мной, когда я приходила в их дом и должна была снимать обувь. Иногда она смотрела новости о боснийской войне по американскому телевидению – их иногда ретранслировали по местному ТВ – и приходила в ужас, видя кадры с покрытыми женщинами из боснийских деревень.

“Они показывают этих старух из Сребреницы с платками на головах”, жаловалась Делила. – “Меня это бесит. Мы мусульмане, но мы не моджахеды”.

Но Делила не жаждала отмщения сербам. “Я ходила в собор в канун Рождества с друзьями-католиками послушать концерт в полуночную мессу. Меня не учили ненавидеть хорватов и сербов… Даже сейчас, если я встречусь с четником, даже того, кто кинул ранившую меня гранату, худшее, что я могу сделать – плюнуть ему в лицо”.

Делила и Лана не одобряли сверстниц, которые покрывали головы, гуляя по старому городу. Коммунисты запретили хиджабы в 1950, но во время войны они переживали новую популярность. В кафе на Башчаршии (старая часть города с турецким базаром – прим.) можно часто было увидеть девочек-подростков с покрытыми головами, курящими и пьющими кофе, флиртующими с мальчиками. Лана говорит, что три из 250 студенток в ее медицинском колледже начали покрывать голову. По ее словам, они потворствовали арабским благотворительным организациям, которые спонсировали исламские культурные программы в Сараево.

“Я уважаю их решение, если они из уважаемых мусульманских семей, и действительно религиозны. Но я не согласна, если они делают это только ради нескольких пачек гумпомощи или стипендии от арабского комитета”, – сказала Лана.

Сараевские мусульмане часто казались глубоко запутавшимися в своей религии. Они яро гордились уникальной традицией, но часто извинялись и оправдывались.”

Карта осады. Красным – территории, захваченные сербской армией.
Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s