О чем я не скучаю, когда думаю о Стамбуле

140journos – группа независимых турецких журналистов снимают документальную серию “Цена Стамбула” (Istanbul’un Bedeli) о том, чего стоит жизнь в мегаполисе для разных социальных групп. Пока вышло два эпизода: монолог “белого воротничка” Онура и монолог “синего воротничка” Халиса.

Говорят, человеческий мозг стирает из памяти плохие воспоминания, иначе от всех травмирующих опытов люди бы просто сходили с ума. Мне кажется, у меня также негативные моменты о жизни в Стамбуле затерлись и подзабылись за полтора года, а в памяти остались только приятная ностальгия и воспоминания с недавних поездок.

Но после просмотра двух эпизодов меня накрыло. Я могу подписаться под каждым словом обоих героев.

Вот Халис, простой рабочий 30 лет, говорит о счетах и ренте. И я вспоминаю, как тяжело было найти квартиру, как дорого было снимать самостоятельно, и поэтому почти все, кого я знала, жили по 2-3 человека. Арендная плата поднималась каждый год на 10%, счета за отопление взлетали зимой в несколько раз. Платить нужно было за все и еще сверху за уборщицу, за поставку питьевой воды, за то, чтобы пожилой дядька – капыджы – вынес мусор.

Халис и его жена работают по 13-14 часов в сутки, у них маленькая дочь.

Я работала на двух работах со гибким графиком, но часто неделями без выходных, и брала любые подработки. Я одновременно преподавала английский и русский на курсах, переводила для логистических компаний, писала статьи и даже пару раз бэбиситтила – моя работа была не черной, в какой-то мере интеллектуальной, но благородного я видела в ней мало. У меня было слишком много амбиций и хотелось карьеру. Я бесконечно подавала резюме в компании в PR, коммуникации, медиа, но меня не брали, и я страдала, что теряю время впустую.

Халис говорит, что видит родных только на похоронах и свадьбах, хотя они все живут в Стамбуле. Одна часть семьи в Бейликдюзю, другая – в Хадымкёе. Между двумя районами, которые формально относятся к одному муниципалитету, расстояние – 2 часа дороги.

Я жила в в Моде, в Кадыкее на азиатской стороне. Мой бойфренд тогда жил в Халкалы – на европейской стороне, в 15 минутах езды от аэропорта Ататюрк. Мы шутили, что у нас “отношения на расстоянии”, но это было адски неудобно и стало одной из причин, почему мы расстались.

Самые мои близкие друзья жили в Кадыкее, потому что мы могли чаще встречаться. С теми друзьями, которые были разбросаны по всей европейской стороне, нужно было заранее планировать – спонтанных встреч не было никогда, потому что трафик и расстояние отнимают очень много времени.

Я ненавидела транспорт, хотя знала его как свои пять пальцев. Метробусы, метро, автобусы, трамвай, фуникулер, долмушы – я могла добраться общественным транспортом в любую точку города.

Мне повезло, что моя основная работа была недалеко от дома, а на другую я ездила два раза в неделю и только на пароме через Босфор, поэтому я не тратила время и нервы на транспорт. Если я могла позволить, я отказывалась от подработок, если клиенты располагались далеко, иначе я тратила больше времени и денег на дорогу с пересадками. Но мне пришлось поездить и в Картал, и в Аташехир, и в Эсенлер, и в другие отдаленные районы, ну и в Халкалы…

И наконец, Халис говорит, что жизнь в Стамбуле хороша для тех, у кого есть деньги и нормальные жилищные условия.

Но это не совсем так.

Онуру 31, он живет один в приличном site – новом квартирном комплексе – в азиатской части Стамбула. Работает в финансовом секторе, из дома до офиса всего 4 станции. Но и у него нет радости от жизни в городе, куда он переехал три года назад.

Онур говорит, что в Стамбуле все дорого. Даже, если ты хорошо зарабатываешь (по турецким, не международным меркам), большая часть дохода уходит на поддержание приличного, без излишеств, но комфортного уровня жизни.

ДА!

Например, для меня всегда было важно поддерживать определенный стандарт жизни. Я не могла переехать в отдаленный район и тратить по 2 часа на метробусе, но жить одна. Я предпочитала делить квартиру с двумя девушками, но это была отличная квартира, в безопасном, центральном и оживленном районе. Обычно я экономила и особо не шиковала, но тем не менее все, что я зарабатывала, уходило на жизнь – рента, счета, транспортные расходы, питание, покупки первой необходимости – ничего не получалось откладывать ни на черный день, ни на экстренные ситуации.

И снова Онур: “В Стамбуле есть все: тут культура, опера, развлечения, искусство, спорт, но спросите меня, сколько раз за три года я ходил на фестиваль или в оперу? В Стамбуле есть все, но тебе всегда нужно приложить дополнительные усилия. Собрался куда-то, думаешь, а не застряну ли в пробке, а сколько времени туда добираться, а удобное ли время сеанса. Есть настроение, нет денег. Есть деньги – неохота лишний раз париться.”

Большинство людей предпочитают тусоваться в пределах своего района, и со временем район превращается в подобие студенческого кампуса, где все друг друга знают, хотя бы визуально. Опять-таки мне повезло, что я жила в центре Кадыкея и до всех парков, мест развлечений, Босфора могла добраться пешком. Но это значило, что я редко выезжала за пределы Кадыкея или в европейскую часть, хотя я сама по себе легка на подъем. “Концерт в Левенте? Туда же два часа добираться!” Также было, когда я переехала в Джихангир. В пешей доступности от Таксима, мы его ненавидели и всегда обходили стороной.

Онур говорит, что в городе не осталось свободного пространства.

“Что бы ты ни делал, ты всегда окружен людьми в Стамбуле. Не осталось ни парков, ни садов. Идешь в общественный парк, там все забито людьми. Идешь в другое место, а там огородили и сделали вход платным.”

Я жила рядом с Мода и Йогуртчу парками и легко могла доехать на Джаддебостан, и это считалось роскошью в Стамбуле. Большинство горожан живут в каменных джунглях, особенно в более отдаленных и бедных районах, не имея никаких зеленых пространств для отдыха. Но наши парки всегда были забиты людьми, как верно рассказывает Онур, особенно по выходным и вечерам.

И наконец, оба героя говорят о бесконечном строительстве в городе. За последний год некоторые хорошо знакомые мне места изменились до неузнаваемости: закрыта паромная станция Кабаташ, полностью перерыты Истиклял и центр Эминоню. С одной стороны думаешь, хорошо, город развивается, но это не те улучшения, которые хочется видеть: это агрессивная бетонизация города в пользу очередного молла или жилого комплекса. Открыли третий мост и расширяют транспортную развязку, но за счет вырубки лесов и закрытия прибрежных зон для отдыха горожан.

Я бесконечно и вечно буду любить Стамбул, это мой дом. Каждый раз, когда я туда приезжаю, я с таким возбуждением погружаюсь в его хаос, будто только в нем чувствую себя живой.

Мне повезло жить там в великолепный промежуток между Гези протестами и попыткой военного переворота, когда общество было наэлектризовано эйфорией победы и, несмотря на давление со стороны правительства, было оптимистично настроено на будущее. Я жила во время экономического подъема с рекордным количеством туристов и наплывом экспатов. Я жила в прекрасных районах Кадыкей и Джихангир. Нелегко, но всегда находила работу, несмотря на некоторую дискриминацию, и зарабатывала выше среднего. Мне не нужно было часами ехать в забитом людьми метробусе, мне не нужно было бежать на работу с утра. Меня любили студенты и клиенты, и многим из них я действительно помогла – кому-то подписать контракт, кому-то сдать IELTS и поступить в университет. У меня были йога, две кошки и замечательные друзья со всего мира, с которыми мы до сих пор общаемся и встречаемся уже в других странах.

Но этого было недостаточно. Жизнь часто казалась выматывающей.

В Стамбуле слишком много независящих от тебя факторов, которые высасывают энергию: бюрократия, перенаселенность, постоянно растущие цены, загрязненность, шум, трафик, расстояния, уличные домогательства, бешеный ритм, неопределенность.

Стамбул слишком нестабилен. В любой момент можно было потерять работу. Курс валюты падал, зарплаты урезались, контракты терялись, рента поднималась. В Стамбуле я пережила как лучшие, так и худшие периоды, как безработица, безденежье, бездомность, незащищенность. Там у меня развилась тревога и панические атаки. Этот город будто постоянно испытывал меня на выносливость.

Недавно меня спросили, вернулась бы я жить в Стамбул. Я подумала, что могла бы, если только журналистом от международного издания и достаточно высокой зарплатой. И в ту же минуту вспомнила, что Турция сейчас – небезопасное место для журналистов. Поэтому я не знаю…

Я приезжаю в Стамбул из Киева на выходные, как приезжают домой к родным. Заряжаюсь и ностальгирую, а потом уезжаю, без необходимости выживать там.

Когда я скучаю по Стамбулу – по его оживленности, людям, запахам, вкусам, ритуалам – я смотрю видео тайваньского видеографа Shih-Hsuan Enoch Kuo. У него целая серия про элементы Стамбула.

 

Advertisements

One thought on “О чем я не скучаю, когда думаю о Стамбуле

  1. Халис. Лол. Интересно, один корень с моим именем?.. Гугл говорит, что корни арабские и означает “uncomplicated, pure”. Похоже, но не то.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s