Павел Шеремет: Уроки украинского

Журналиста Павла Шемерета убили в Киеве год назад. 20 июля 2016 года его автомобиль взорвали в центре Киева, но ни убийцы, ни заказчики пока не найдены.

За три дня до гибели Павла вышла его статья “Уроки украинского“, и она в точности передает мои мысли.

Continue reading “Павел Шеремет: Уроки украинского”

Advertisements

Сараево: Осада, религия и этничность

Стена в Сараево “Я люблю этот город. Я защищаю этот город”

До переезда в Сараево я мало знала о Балканах, Боснийской войне 1992-1995 года и осаде города, которая длилась 3,5 года. Но, пока я там жила, я будто пропиталась чувством трагедии.

Все, кого я встречала, пережили войну: детьми, подростками, беженцами в соседних странах, солдатами Боснийской армии, переводчиками и водителями ООН, простыми жителями, которым приходилось выживать с семьями. Кто-то был ранен. Кто-то убивал. Кто-то провел детство в подвале дома. Кто-то потерял близких.

Физически Сараево еще не восстановлен от повреждений полностью, поэтому следы войны везде – на тротуарах и зданиях. Но и эмоционально город до сих пор живет пережитым горем, потому что воспоминания до сих пор свежи.

Continue reading “Сараево: Осада, религия и этничность”

Апрель 2017

Река Врбас (от слова врба – ива) в городе Баня-Лука

Апрель – один из моих самых любимых месяцев, и у меня никогда не было плохих апрелей.

В этом году апрель выдался богатым на поездки, визиты друзей из Стамбула, Киева и Берлина и новые знакомства. Так что даже утопленный в туалете айфон и неожиданный снегопад в середине месяца не испортили впечатлений.

Continue reading “Апрель 2017”

Сторис и селфис

Кажется, скоро даже в микроволновках будут Stories, которые будут автоматически отправлять подписчикам фото того, что пользователь сегодня ел.

Сначала появился Snapchat с его сторис – фото и несколько секундными видео с наложением текста и эмоджи, которые автоматически удаляются через 24 часа. Затем функцию подхватили Instagram, Twitter, Facebook, Whatsapp…

Вот как объясняется в одной статье, зачем нужны сторис:

В официальном описании Instagram сказано, что новая функция нужна для обмена не очень важной информацией о повседневной жизни.

Все те домашние или недостаточно хорошие фото, которые вы постеснялись выкладывать, больше не будут просто занимать память. Вы сможете поделиться ими с друзьями, не рискуя нарваться на упрёки: рассказы не захламляют ленту, они ненавязчивы и просмотреть их может лишь тот, кто захочет.

Это же маразм.

Кому нужна ваша “не очень важная информация о повседневной жизни”, когда людям едва хватает времени переварить важную или отличить правду от fake news? Кто вам сказал, что ваша жизнь интересна кому-то еще, кроме ваших родных и 3-5 близких друзей? Вы знаменитость? Откуда у вас это маниакальное желание транслировать каждый свой шаг? Неужели кто-то думает, что “исчезающие через сутки фото” нельзя сохранить, а значит можно постить всякую херню или голые фото? Тошнит от “достаточно хороших фото” ног, маникюров, селфи, еды, закатов, фильтров с собачьими ушами и цветочными венками, чтобы еще терпеть “недостаточно хорошие”.

Ну а если серьезно, то любое фото, слитое в соцсети, содержит метаданные и может сообщить очень много информации об авторе, даже если его самого нет на фотографии.

Continue reading “Сторис и селфис”

Женщины, которые нас вдохновляют

К международному женскому дню 8 марта берлинская медиа-организация n-ost Border Crossing Journalismсоставила список 21 выдающейся женщины, которые меняют Восточную Европу и Центральную Азию. На английском тут и на русском тут.

Составлять список помогали журналистки из разных стран, в том числе и я. И от Кыргызстана я выбрала Эльнуру Осмоналиеву, кинорежиссера и со-основательницу школ “Билимкана”. С Эльнурой мы не знакомы лично, и мое мнение о ней основано исключительно на том, что мне известно о ее деятельности.

Почему я решила, что Эльнура – выдающаяся современная кыргызская женщина?

Continue reading “Женщины, которые нас вдохновляют”

Лукомир

В прошлом году, еще до того, как я приехала в Боснию и Герцеговину, я прочитала статью на ВВС о Лукомире – деревне, которая осталась нетронутой во время войны в 1990-х, где сейчас постоянно проживает 20 человек. На прошлых выходных я поднялась в Лукомир.

Continue reading “Лукомир”

Про имена и дискриминацию

Редактор из Филадельфии неделю подписывал письма женским именем и обнаружил, что клиенты обращались с ним грубее, чем когда он писал от лица мужчины. Все его вопросы или предложения ставились под сомнения, а сами клиенты относились к нему снисходительно. А один даже спросил, есть ли у него (Николь) парень.

Случай из уже моей жизни – знакомая в Стамбуле, американка белорусского происхождения, рассказывала, что один раз ее не взяли на работу преподавателем английского из-за русских имени и фамилии. Она отправила сообщение в фэйсбуке автору объявления о вакансии, на что получила ответ “Извините, мы ищем только носителей языка”.

Другую историю рассказывала моя подруга-немка. Однажды к ней обратился ее приятель в Берлине, которого звали Мохаммед, с просьбой помочь ему найти жилье. Арендодатели не отвечали на его сообщения или отказывались сдавать квартиру, как он считал, из-за мусульманского имени, хотя его семья иммигрировала в Европу больше двадцати лет назад.

Это очень лажовые истории, и они происходят повсеместно. И поэтому я люблю свое гендерно и этнически нейтральное имя.

Обычно в рабочих письмах ко мне обращаются Dear Mr. Bermet и думают, что я американец (мистер Бернет) или француз, а потом на встречи прихожу я – азиатская девушка из сложно-сразу-сказать-какой-страны. Сюрпрайз!

Нооруз и таэне

img_5063

В этом году мой самый любимый праздник, Нооруз, совпал с 40 днями, как скончалась бабушка по маминой линии, таэне. Ее звали Кебер, и в ноябре ей должно было исполниться 80 лет. Она много лет тяжело болела. И весь февраль после новости о ее смерти я успокаивала себя мыслью, что она больше не страдает, и мы увиделись в последний раз на новый год.

Как и моя вторая бабушка, таэне была воплощением кыргызской женщины своего времени. У них было много общего в судьбе: послевоенное детство в селе, раннее (по современным меркам) замужество, рождение нескольких детей-погодок, выживание в перестроечный кризис, мизерная пенсия, тяжелые болезни в старости. Обе пережили мужей и хоронили детей.

Но теперь я могу только представлять себе, какими они были в молодости, о чем мечтали, насколько тяжело было их положение в патриархальном обществе, и поэтому реальные Кебер и Луиза, до того, как они стали моими любящими бабушками, так и останутся для меня загадкой.

Я думала, детство закончилось, когда умер дедушка, таята, потому что его смерть в 2012 году была, наверное, первым глубоким потрясением. В январе 2014-го не стало апули, бабушки по папиной линии. Теперь не осталось никого.

Одна из немногих вещей, которая досталась мне от таэне и всегда со мной – серебряный браслет. Серьги в национальном кыргызском стиле мне подарила мама два года назад. Я ношу их только в особые дни, как сегодня, 21 марта, как символы, связывающие меня с самыми любимыми женщинами и родной культурой.